Публикация

  • 07.05.2020
    Я - военная регулировщица
    Автор: Ксения Анисимова

В 2020 году в Торонто в честь 75-летия Великой Победы при содействии Фонда поддержки и защиты прав соотечественников, проживающих за рубежом, «Канадской ассоциацией ветеранов Второй мировой войны из Советского Союза» издана уникальная книга «Воспоминания ветеранов».

Издание доступно по ссылке.

Публикуем фрагмент книги, воспоминания участницы боевых действий Анисимовой Ксении Тарасовны.

 

Я, Анисимова Ксения Тарасовна, родилась 27 февраля 1922 года, в Белоруссии. Там окончила 7 классов, а потом училась в русской школе, окончила 10-летку в 1940 году. До войны окончила один курс Ленинградского учительского института. У нас еще в институте шли экзамены, и тут началась война. С начала войны и до июня 1942 года работала паспортисткой в домохозяйстве. Морально тяжелая была работа, много людей умирало, особенно беженцев, т.е. тех , кто бежал в Ленинград с территорий, захваченных немцами, да и коренных ленинградцев тоже. Всех их, живых и мертвых, нужно было учитывать в домовых книгах, этим я и занималась. Отмечала умерших или уехавших и прописывала тех, кто приехал и сообщала в милицию. Этим я занималась в блокадном Ленинграде. 8 сентября 1941 года немцы замкнули кольцо вокруг Ленинграда, наступила блокада. Единственным путем снабжения города оставалось Ладожское озеро, но оно было в пределах досягаемости вражеской артиллерии и авиации. До начала блокады в Ленинграде было достаточно продовольствия, конечно уже были карточки, но они, как тогда говорили–отoваривались. Но немцы разбомбили хранилища и склады, особенно Бадаевские склады. и нормы на продовольственные товары начали снижаться, а с начала зимы 1941-1942 года наступил голод. Шел непрерывный артобстрел и бомбежки. Зима была очень страшная, голод невозможный, по карточкам очень мало давали, в ноябре-декабре норма хлеба была для рабочих 250 граммов, для всех остальных 125 граммов, но иногда даже это не отоваривали. Я не говорю о других продуктах по карточкам, их вообще не отоваривали, потому что нечем было. Кто-то умирал, кто-то выжил... Я молодая была (мне было 19 лет) и я, конечно, выжила.

8 июня 1942 года меня призвали в армию. Призывали тех ленинградских девушек, которые еще не были дистрофиками совсем. Призвали около 100 девушек (может быть больше) и я оказалась в 127 отдельном дорожно-эксплуатационном батальоне. В нашем батальоне в основном были мужчины и только 40 девушек. Задача батальона – регулирование транспорта в прифронтовой полосе и обустройство дорог. На нашем участке фронта немцы не наступали, а только бомбили и обстреливали. Работы по регулировке не было и нам поручили строить(в 1942 году летом) пирс на Ладоге для барж с продовольствием, которые 3 4 приходили, несмотря на бомбежки (существовавший пирс не справлялся). Девушки (и я лично) на тачках возили камни к Ладожскому озеру и опрокидывали их, чтобы укрепить пирс. Строили мы его до зимы 1943 года, но не достроили, потому что нас перебросили в другое место. Нашей части поручили готовить дороги к наступлению, к прорыву блокады. Мы чинили дороги, не прокладывали асфальт, а просто чинили. Дороги были в очень плохом состоянии, по ним могли только трактора проходить.

Наши мужчины рубили тонкие деревья в лесу, а мы, девушки, таскали их на дорогу по два или три дерева и укладывали для того, чтобы смогли проехать машины.

Летом 1943 года группу девушек и мужчин из нашей части послали на Волховстрой, за Ладогу. Нашу баржу катер буксировал ночью, а ночи то белые и нас немцы бомбили, но мы проскочили. По высадке на берег нам поставили задачу разгружать вагоны с капустой. Разрешили есть эту капусту и мы все время ели эту капусту, и набрались сил за месяц, а потом нас отозвали в свою часть. Пришла зима, началось наступление наших войск по прорыву блокады и мы начали выполнять свои прямые обязанности – регулировщиков. Это было под Псковом и Гдовом.

Мы регулировали, то есть стояли с флажком днем, а ночью с фонарем. Один флажок желтый, другой зеленый. Стоишь как столб, совершенно одна на развилке, под «грибком», бывает в лесу, в дождь, снег или жару... А когда колонны идут, ты выходишь из под этого «грибка» и регулируешь как светофор. Потом будет снятие блокады и наше наступление на финском участке фронта под Ленинградом, в сторону Выборга, освобождались территории, которые финны захватили до этого, и нас перебросят сюда. Ленинград с Выборгом был соединен двумя хорошими дорогами и одну из этих дорог обслуживала наша часть. Зимой 1944 года было очень холодно, но мы были одеты тепло – полушубки, ватные штаны, валенки. Помню, наш пост был почти на берегу Финского залива, другой пост уже в Выборге, темные, большие, необитаемые дома. Людей не было совершенно, финны все убежали. Домов мы не касались, мы стояли на развилках.

Когда наши войска начали наступать, движение на дорогах было очень интенсивное, скорости повышенные. Только успевай поднимать зеленый или желтый флажок. Но ощущение было от работы приятное и радостное. Ты регулируешь движение колонн на Запад, в сторону Победы. Приятно было видеть лица водителей транспорта, проходивших мимо солдат, танкистов и артиллеристов, услышать их слова и увидеть жесты благодарности за твой труд.

Война заканчивалась. В марте 1945 года наш батальон передислоцировали на 1 Украинский фронт. Не помню точно в какой город мы прибыли, но потом нас сразу распределили по точкам. Я оказалась недалеко от Бреслау, в местечке Гелерхайн. Это был наш пост, 3 девушки, командир взвода и повозочный с лошадью и повозкой. В Германии мы уже 5 не регулировали движение транспорта и колонн войск. Перед нашей частью была поставлена задача прокладывать трассы для перегона скота (коров), который гнали из занятых нами территорий на Украину. Мы прокладывали эти трассы так, чтобы этот скот шел не по асфальту. У нас были велосипеды (старые немецкие) и мы на них объезжали свои участки и следили, чтобы указатели были на месте, чтобы люди видели. куда надо направлять скот. А еще мы видели, перед самым окончанием войны, колонны пленных немцев. Они шли через наше местечко в сопровождении наших солдат: голодные, изможденные, плохо одетые, оборванные.

Когда война кончилась мы об этом не знали, у нас на посту не было ни газет, ни радио. Однажды ночью, вокруг началась стрельба. У нас были автоматы (а в начале войны винтовки со штыком и нас научили стрелять). Наш лейтенант распределил нас «ты на втором этаже у окна, ты у входа», чтобы мы могли отстреливаться, если на нас нападут немцы. Но никто на нас не напал, и под утро он сказал: «Идите по своим местам спать». Все было спокойно и стрельба прекратилась. Потом оказалось, это были салюты, в честь капитуляции Германии. А утром приехал один солдат из другой части и зашел к нам попить. Мы спрашиваем: «Что такое ночью было?» А он говорит: «Война кончилась, вы что, не знаете?» А мы говорим «конечно не знаем, откуда нам знать». Но радость наша была безгранична. После окончания войны мы продолжали нести службу на своем посту, а в августе 1945 года нас собрали, всех девушек и пожилых мужчин, и демобилизовали 28 августа 1945 года. Была я тогда младшим сержантом, заместителем командира взвода.

Я вернулась в Ленинград, родители мои погибли в Белоруссии во время немецкой оккупации. У трех моих тетей (сестры мамы) мужья умерли в блокаду, у всех было свое горе и я оказалась одна. С мечтой об учебе пришлось расстаться. Нужно было зарабатывать на жизнь и я пошла работать на строительство метро, потом работала кассиром в столовой. Вышла замуж, родила дочку. С 1950 года, до выхода на пенсию, работала лаборанткой, старшей лаборанткой и техником-лаборантом в институте пластмасс. Работа была вредная. Я испытывала пластмассы и нам даже давали молоко (за вредность).

За участие в Великой Отечественной войне награждена орденом «Отечественная война II степени», медалями «За боевые заслуги», «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией» и многими юбилейными медалями. В Канаде живу с декабря 2000 года.

Распечатать

Мониторинг событий

Открыть карту

Новости

Все новости

Архив публикаций