Публикация

  • 31.08.2015
    Капитуляция Японии или сакура, честь и… блохи
    Автор: Наталия Вершинина

Сайт Фонда поддержки и защиты прав соотечественников, проживающих за рубежом, продолжает цикл публикаций под общим названием «17 мгновений Победы». Автор – старший советник Фонда Наталия Вершинина.

Цветущая сакура ранней весной похожа на первый снег,

Но та и другой недолговечны-

Равнодушное время, как смерть, поглощает их навсегда,

Стирает и ту, и другого,

словно не былоих никогда…

 

Вся  жизнь - поэзия, традиция и ритуал, высший аргумент которой - долг чести. Не только для японца.

Император Японии Хирохито по образованию был биологом. Гидробиология океана была его профессиональной страстью. Заняв Хризантемовый трон в 1926 году, он выбрал для периода своего правления девиз: «Сёва» - «Эпоха просвещенного мира». Он верил в силу науки и исключительность японцев, божественное предназначение которых - править миром. Потомок богини Аматерасу мечтал подарить стране Восходящего Солнца оружие, способное наяву воплотить его убеждение и мечту.

К середине ХХ века «вирус» желания править миром поразил многих, не только японского императора. Вернее, это было жгучее естественное желание не быть уничтоженным согласно расовых теорий конца ХIХ века, витавших в кругах высшего общества и стоивших миллионов жизней «дикарей» - индейцев, цыган, евреев, безжалостно уничтожаемых под предлогом того и только за то, что у них другой цвет кожи и иной разрез глаз. И сегодня еще можно услышать демонстративный пассаж: «Если бы русские были цветными, мы давно бы решили, что с ними делать...». Европеец Гитлер, воспитанный на теориях о превосходстве одной расы над другой, как норме в достижении средств к существованию, тоже мечтал править миром.

«…Наука может убить (подчинить) тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч, миллионы людей за весьма короткий промежуток времени…» - считал Император Хирохито, убежденный в том, что только наука сможет и должна принести пользу Японии и помочь ей защититься, сохраниться и… завоевать весь мир. А ему, прямому потомку богини Аматерасу - исполнить свое божественное предназначение - править этим миром…

Идея императора о «научном оружии», способном покорить мир, нашла поддержку не только в научной среде Японии, но и у военных. Исполненный самурайского духа, этой цели стал служить и небезызвестный Отряд 731 под руководством злого гения Сиро Исии, доведшего идею создания бактериологического оружия Японии до совершенства. Во всяком случае, так ему казалось. После поездки по лучшим бактериологическим лабораториям мирав начале 1930-х годов, он смог убедить военное ведомство страны в том, что управление бактериями - единственный шанс для крохотной по сравнению с другими странами Японии. Поскольку страна бедна природными ресурсами, то чтобы уравнять шансы в войне с индустриально развитыми странами, ей необходимо дешевое, но мощное оружие - бактериологическое, какого на тот момент не было ни у одной державы.

В 1932 году Отряд 731 имел более 150 зданий, около трех тысяч штатных сотрудников, присягнувших на верность Императору и пожизненное молчание о целях и смыслах своей работы. Дислоцировался отряд на территории Китая, недалеко от деревни Пинфан в провинции Биньцзян государства Маньчжоу-Го, южнее километров на 20 от Харбина. Подопытными Отряда стали тысячи китайцев, монголов и русских. Русских из Харбина, большинство из которых эмигрировало в Китай после революции в России, забирали прямо с улиц города - под предлогом возможности «подработать». Наши соотечественники, живущие сегодня в Харбине, могут даже показать то здание японских «предпринимателей», откуда не вернулся ни один русский, приглашенный на работу в Японию. Со временем они догадались, чем обернулось заманчивое в безработицу предложение «подработать». Китайцев же и монголов японцы забирали сотнями, не церемонясь.

В киноархивах сохранились документальные хроники деятельности Отряда 731, известного также как «Кухня дьявола», по одноименному роману японского публициста Моримура Сэйити. Ужасающие кадры видео хроники и фотографии можно увидеть сегодняи в фильмах современных документалистов. Вот надзиратель бьет палкой подростков - японцев, которые неправильно отвечают на вопрос: «Это кто?». «Китаец!» - удар палкой. «Монгол!» - удар палкой. «Грязный монгол!» - еще удар палкой. «Надо отвечать: «Бревно!» - внушает надзиратель. И дети истошно орут хором, повторяя: «Бревно! Бревно! Бревно!», вытаращив глаза на человека, которого надзиратель просто топит в ванне. Бревно не сопротивляется, мы не видим его лица, но понимаем, что это - живой человек. «Брёвна» хладнокровно топили, жгли, замораживали, душили, травили, резали, кололи, ломали, пилили, заражали, насиловали… - мгновенно и медленно - убивали, чтобы определить, сколько времени для всего этого понадобиться. «Во имя науки». Также ради нее и из простого любопытства у заключенных отрезали различные части тела и пришивали их на другие места... Жертвами опытов стали по разным оценкам от трех до 10-ти тысяч человек - мужчин, женщин, детей - все без исключения были китайцами, монголами и русскими. Японцы целенаправленно изучали заразу на своих ближайших соседях с единственной целью - как можно скорее их уничтожить. Они многократно превзошли фашистов, также экспериментировавших на людях «во имя науки» в своих концентрационных лагерях.

Абсолютно все научные опыты - эксперименты на живых людях японцы скрупулезно, до мельчайших подробностей, до секунд и миллиграммов, описывали в «историях опытов» - тетрадь за тетрадью - тома записей. Каждое мгновение жизни и смерти «бревна» японцы снимали на кинопленку - тогда черно-белую 16-ти миллиметровку. Вскоре в отряде стали служить и художники (безработные мастера вышивки и рисунка по шелку), которые во всех оттенках зарисовывали стадии перемены цвета кожи, ран, внешности и внутренностей подопытного человека во время отравлений, обморожений, ошпаривания кипятком, удушения газом или при укусе инфицированными насекомыми. Они маниакально снимали на видео абсолютно всё, что происходило на этом засекреченном объекте. Снят был даже сумасшедший истопник, который напевая колыбельную песенку «баю, бай, баю, бай…», рубил трупы, как дрова, и закладывал ими печь - сжигал отработанный материал.Дым валил из трубы его печи сутками, месяцами, годами. Труба, кстати, сохранилась и по сей день, правда, уже без печи - немногие сегодня знают, зачем и почему она там стоит.

Не без гордости замечу, что однажды в Отряде 731 случился бунт. Его поднял русский. Об этом тоже свидетельствуют хроники. Но ни имени, ни фамилии его не сохранилось, осталась лишь его фраза: «Лучше умереть, чем быть подопытной свинкой…», - за это и убили. Единственный таинственный бунтарь также был снят на видео.

К 1940 году японцы разработали и испытали в полевых условиях девять типов авиабомб, предназначенных для рассеивания бактерий, в том числе начиненных чумными блохами. К концу Второй мировой войны японцы вывели штамм чумной бактерии в 60 раз превосходящей обычную по способности заражать организм. Орудием массовых убийств также служил цианистый водород, то есть синильная кислота, и всевозможнейшая отрава для всех видов водоемов - от колодцев до рек. Кроме 731-го, работал и 100-й отряд, специализировавшийся на изучении применения бактериологического оружия для распространения эпидемических заболеваний посредством животных: лошадей, коров, овец, крыс… Все это - лишь мало-мальски известная верхушка айсберга способов уничтожения всего живого на земле.

Японское чудо Второй мировой войны - бактериологическое оружие - должно было поразить человечество. Поразило. Но не сразило. Чудо оружие, тем более блохи, не стали самураям гарантом безопасности и независимости от ненавистных им соседей - России, Китая и Монголии, к покорению которых именно так тщательно готовились японцы, пока не поняли, что вдруг проиграли всё, проиграли унизительно, позорно и навсегда - в августе 1945 года.

Точка во Второй мировой войне была поставлена 2 сентября 1945 на борту американского линкора «Миссури», на «небольшом клочке американской земли», как выразился президент Трумэн. В Токийском заливе был подписан Акт о безоговорочной капитуляции Японии. На мачте корабляв тот день был символично поднят флаг, который 92 года назад, в 1853 году, нес командор Мэтью Перри, тот самый, что орудийными стволами своей эскадры навязал Японии неравноправный договор, «открывший» страну для иностранной торговли и по сути ее колонизации.

СССР объявил войну Японии по договоренности с союзниками - США и Великобританией еще во время Тегеранской конференции в 1943 году. Тогда же было определено, что СССР вступит в войну с Японией через два-три месяца после безоговорочной капитуляции Германии и окончания войны в Европе. Сталин выдвинул условия: восстановление статус-кво Монгольской Народной Республики, восстановление утраченных в 1905 году прав России на южную часть острова Сахалин и передачу СССР Курильских островов. Как писали американские историки, президент США, узнав «об азиатских требованиях Сталина», был поражен их скромностью, так как они касались лишь восстановления прав, отобранных у России Японией во время русско-японской войны 1904 - 1905 годов. Несмотря на то, что страна-победитель могла претендовать и получить по праву гораздо больше. Столь благородному решению предшествовал ряд событий, о которых подробно рассказано в очерках дипломатов Г.Л. Розанова и Е.Л. Титоренко в цикле наших публикаций под рубрикой «17 мгновений Победы».

Не повторяясь, коротко следует отметить, что соблюдая нормы международного права, 5 апреля 1945 года СССР официально проинформировал Японию о денонсации советско-японского Пакта о нейтралитете. В заявлении Народного комиссара иностранных дел СССР В.М. Молотова отмечалось кардинальное изменение обстановки в связи с тем, что «Германия напала на СССР, а Япония - союзница Германии, помогает ей в ее войне против Советского Союза. Кроме того, Япония воюет с США и Англией, которые являются союзниками Москвы…».

Япония в этих условиях зондировала через Швейцарию и Швецию возможности заключения мира с американцами и британцами и даже предприняла попытки выдвижения «миролюбивых предложений» СССР, которые были решительно отвергнуты. 

8 августа 1945 года народный комиссар иностранных дел СССР Молотов вручил послу Японии в Москве ноту, в которой содержалось объявление войны с 9 августа 1945 года.

Во главе Соединенных Штатов к тому времени стоял новый президент - Гарри Трумэн. С его именем в мировую историю вошла известная политика атомной дипломатии «с позиции силы». Именно он отдал приказ об атомной бомбардировке Японии в надежде, что та капитулирует перед США еще до вступления в войну с Советским Союзом. В результате атомных ударов по городам Хиросима (6 августа) и Нагасаки (9 августа 1945 года) потери погибших и пострадавших среди  мирного населения превысили полмиллиона человек.  

Но ни американские атомные бомбы, ни объявление СССР войны Японии не склонили японцев к капитуляции. Захваченным американским летчикам публично отрезали уши и головы. Травили воду в колодцах по пути следования Красной Армии. Военные, чтобы не пойти на безоговорочную капитуляцию, убеждали Императора в том, что у союзников нет общего «кулака», что боевой дух японцев неистребим и они непобедимы... Когда пошли наши танки и полетели самолеты, когда наша более чем полуторамиллионная Красная Армия двинулась на Маньчжурию, только тогда меньшая по численности, но все же тоже почти миллионная, японская армия дрогнула. Когда многокилометровые заграждения и траншеи, вырытые и укрепленные заблаговременно, в течение первых же пяти дней кровопролитнейших боев превратились в пыль, только тогда ИмператорХирохито дал команду быть готовыми к капитуляции.

Впервые за 2600 лет Император выступил перед народом. Вернее, японский народ впервые услышал голос своего Императора. Сохранилась хроника этого дня и голос Хирохито. В полдень 15 августа 1945 года было прекращено движение транспорта, люди по всей Японии стояли и слушали обращение Императора к народу и его сообщение о безоговорочной капитуляции, переданное в радиоэфир в магнитофонной записи.

17 августа Хирохито издал императорский эдикт об окончании войны. В эдикте среди прочего говорилось: «Теперь, когда в войну вступила Россия, дальнейшее продолжение войны с точки зрения внутренней и внешней обстановки в нашей стране повлекло бы за собой новые жертвы и страдания и могло бы привести к потере основ нашей Империи. Поэтому, несмотря на высокий боевой дух нашей армии и флота, я обратился к Америке, Англии и России с предложением заключить мир». О Китае император промолчал.

Получив сообщение из Токио о том, что документ подписан, Трумэн выступил по радио с речью, дававшей понять, что США взяли курс на установление мировой гегемонии. Все вопросы послевоенного обустройства Японии американцы стали решать самостоятельно, на остров не были допущены даже британцы…

После капитуляции Японии, по завершению Второй мировой войны британцы оказались хозяевами положения в Бирме, Таиланде, Южном Индокитае, Малайе и на Суматре. На Малых Зондских островах, на Целебесе и в голландской части Новой Гвинеи капитуляцию японских войск приняли австралийцы. Французские войска появились там лишь в конце 1945 года и заменили в Индокитае англичан. Голландские войска прибыли в Индонезию позже. Советскому Союзу были возвращены Южный Сахалин и все Курильские острова. Китаю отошла вся территория Маньчжурии. Японии остались все ее пять островов, были предписаны ограничения на вооруженные силы и военно-морской флот в пределах, необходимых лишь для безопасности своей территории. 

В результате дипломатических переговоров между СССР, США, Великобритании, Китая, Франции, Австралии, Новой Зеландии и Голландии было достигнуто соглашение о том, что японских преступников будет судить Международный военный трибунал, состоящий из представителей названных девяти государств. Позже к этому соглашению присоединились Индия и Филиппины.

Верховный главнокомандующий вооруженными силами Японии Император Хирохито осужден не был.

Советской стороне было передано заключение военного трибунала, что «местонахождение руководства отряда 731, в том числе и генерал-лейтенанта Сиро Исии и его единомышленника генерал-майора Масадзи Китано - руководителей отряда, неизвестно и обвинять отряд в военных преступлениях нет оснований». Из 2600 сотрудников Отряда 731 под суд попали только 12 человек. Остальных правосудие не коснулось. В Пентагоне заявили: «В связи с чрезвычайной важностью информации о бактериологическом оружии японской армии, правительство США решает не обвинять в военных преступлениях ни одного сотрудника отряда по подготовке бактериологической войны японской армии».

Все архивы научных экспериментов, в том числе колоссальные накопления бактериологического оружия и технологии его применения, оказались в распоряжении США.

12 марта 1947 года на заседании Конгресса США Трумэн выступил с речью, известной как «Доктрина Трумэна», направленную на «сдерживание» СССР и уничтожение коммунистического режима.

«Наши опыты показали, что выносливость человека приблизительно равна выносливости голубя. В условиях, в которых погибал голубь, погибал и подопытный человек...», - говорил один из служащих отряда 731. Эта щемящая сердце цитата гуляет по Интернету во многих публикациях об их деятельности. 

В прошлом году меня пригласили на пресс-конференцию, а затем и на очень странный концерт, подчеркнув, что это будет единственный концерт в Москве, - на выступление японских барабанщиков, которые будут аккомпанировать хору 80-90 и даже 100-летних японских ветеранов Второй мировой войны, тем, кому еще осталось в чем покаяться. К приглашению прилагалось (на листе формата А-4) стихотворение, переведенное на русский язык. В нем говорилось о том, как «мучается» ветеран, потому что в юности он смотрел в глаза двух-трех летней русской девочке перед тем, как в камеру, где она находилась с матерью, пустили удушающий газ, чтобы проверить, кто умрет раньше - мать или дитя. «Они сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели на меня. Не надо было мне смотреть в эти небесно-голубые глаза девочки, этот взгляд мучает меня всю жизнь, никогда не смотрите им в глаза…Они же брёвна, брёвна, брёвна. Брёвна!» - примерно так он изливал душу… Вроде как покаялся.

Я не захотела смотреть в глаза этих «ветеранов», не захотела и не хочу услышать еще раз эти стихи ни под ритуальный грохот модных сегодня барабанщиков, ни под уникальные кадры кинохроники «жизни» и «деятельности» «ветеранов» с их «колыбельными» «во имя науки» - этим «покаяниям» подойдет аккомпанемент разве что цунами в Тихом океане. Он же их зритель и судья.

…Не все прощается людьми людям в столь скоротечной жизни. Может быть, потому наша жизньи вечна? Бог простит… И мы повторим, напомнив о былом:

Все живое и неживое - любое созданье поет.

У каждого голос свой,

И каждый поющий голос в поэзию проникает.

Шепот веток, шорох песка, рокот ветра, журчанье воды.

Все сущее сердцем наделено.

ПОБЕДА ПОД МОСКВОЙ И ЯПОНСКИЙ ФАКТОР

 

Автор - Розанов Герман Леонтьевич, (1924), Чрезвычайный и Полномочный Посол, профессор Дипломатической академии МИД России.

 

О битве под Москвой много сказано и написано. Это было судьбоносное сражение, потому что решалась судьба не только Москвы, но и всего Советского Союза. Победа под Москвой не пришла сама собой. Понадобилась огромная подготовительная работа. В этой связи хотел бы обратить ваше внимание на один важный аспект такой подготовки, который условно можно назвать японским фактором.

Международная ситуация во второй половине 30-х годов была для нашей страны крайне тяжёлой и опасной, мы оказались между двумя агрессивными блоками, с одной стороны - это была гитлеровская Германия, а с другой - милитаристская Япония. В 1936 г. Япония заключила пакт с гитлеровской Германией, секретная статья которого гласила, что они будут оказывать друг другу военную помощь.

В августе 1938 г. японцы пытались прощупать силы Красной Армии и захватили на советской территории в районе озера Хасан две высоты. Судьба этих высот печальна: наши бомбардировщики стёрли их с лица земли вместе с засевшими там японцами. Однако это их не образумило. Координация действий Токио с Берлином привела к тому, что в августе 1939 г. японцы решили перейти к более активным действиям против Советского Союза. И 10 августа отборная 6-я элитная японская армия во главе с фельдмаршалом Риппо вторглась на территорию Монголии, форсировала реку Халкин Гол и готовилась к дальнейшему продвижению вглубь Монгольской Народной Республики, стремясь отрезать Дальний Восток от центра нашей страны.

Чтобы противостоять японцам, мы создали в районе Халкин Гол армейскую группировку, насчитывающую 55 тысяч человек. Наши войска возглавил Г.К. Жуков, только что освобождённый от должности заместителя командующего Белорусским военным округом. Он быстро разобрался в ситуации и, не дожидаясь, когда японцы получат подкрепление и пойдут дальше, упредил их, нанеся 20 августа мощнейший удар по этой группировке 6-й армии. Она была разрезана на две части, и Жуков приступил к уничтожению сначала одной части, а потом и второй её части 31 августа. Вся группировка была уничтожена. Такого поражения ещё не было в истории Японии. Его последствия были драматичными - в стране разразился правительственный кризис, руководящие круги пытались свалить вину на генералов, говоря, что это поражение - результат их бездарных действий. Многих из них погнали в отставку. Внутренняя ситуация в Японии и её положение на международной арене серьёзно осложнились.

22 августа 1939 года японский посол Осима в Берлине хотел встретиться с Гитлером - не удалось. Дальше Риббентропа его не пустили. Он настоятельно просил министра иностранных дел Германии о немедленном сильном нажиме на Советский Союз. Но Риббентроп сказал, что уже ничего сделать нельзя, поскольку завтра, 23 августа, он вылетает в Москву для заключения с СССР пакта о ненападении. Осиме стало плохо, ему вызвали врача. Так был вбит клин между Японией и Германией. После этого японцы перестали идти на поводу у Германии, считая, что, прежде всего, надо соблюдать свои интересы.

Наши отношения с Японией медленно выходили из кризиса. Между нами начались переговоры о рыболовстве, концессиях и т.д. И 13 апреля 1941 года был подписан советско-японский пакт о нейтралитете. На следующий день после подписания пакта в 12 часов дня поезд с Ярославского вокзала должен был увозить министра иностранных дел Японии Мацуоко. Собрался весь дипломатический корпус, но Мацуоко всё не было. Только через час он появился в сопровождении Сталина. До этого и после Сталин никого никогда не встречал и не провожал. В ноябре 1944 года всё повторилось. Правительство СССР так было заинтересовано в этом пакте, что Сталин пошёл на столь необычный для него шаг.

22 июня 1941 года Германия напала на Советский Союз. Япония сохраняла нейтралитет. 6 ноября император собрал военное и политическое руководство Японии. Японцы решали, что делать и куда идти дальше: на север против Советского Союза или на юг. В итоге был принят 1-й пункт решения: в 1941 году Япония не нападёт на Советский Союз. Тогда и возникла реальная возможность собрать мощную силу в районе Москвы, чтобы нанести фашистам сокрушительный удар. С Дальнего Востока были переброшены 23 стрелковых дивизии, 4 танковых соединения, около 2-х тысяч танков, создана мощная наступательная группировка.

6 декабря 1941 года мы нанесли удар, прежде всего, по гитлеровскому плану - окружить Москву кольцом войск и не выпускать оттуда ни одного человека. Осуществить немецкие планы помешало наше внезапное наступление. Немцы несли огромные потери в живой силе и технике, особенно в танках, потому что во время отступления ударили морозы, танки не заводились, и немцы стали их поджигать.

Значение московской битвы для нашей армии и для её командного состава, в особенности, было огромным. В первый период войны мы научились держать оборону, а вот наступать начали учиться по-настоящему во время битвы под Москвой. Эта победа имела колоссальное значение и в таком важном вопросе, как создание антигитлеровской коалиции. Разгром немцев произвёл огромное впечатление на союзников. После этой победы сложилась реальная антигитлеровская коалиция: теперь уже Сталин, Рузвельт и Черчилль определяли развитие событий.

Хочу остановиться ещё на одном важном аспекте, который имеет отношение к пакту о нейтралитете с Японией. Западные союзники, осуществляя нам поставки по ленд-лизу, использовали Атлантику. Но Атлантику и немцы освоили прилично. С начала войны они стали производить подводные лодки-малютки. Выпустили их до тысячи штук и, по существу, захватили Атлантику. Дело кончилось тем, что в марте 1943 года американцы заявили, что прекращают поставки по ленд-лизу, потому что их потери колоссальны: за 12 дней гитлеровцы потопили 97 судов. Поставки стали осуществлять через Тихий океан. Проходя через Курильские острова, корабли двигались по незамерзающему зимой проливу Крузенштерна. Риббентроп вызвал японского посла и спросил: «Как же вы помогаете русским, они через вас проходят». Посол ответил: «Зачем вы вообще втянулись в войну против Советского Союза?»

Перед советской дипломатией и армией во время войны была поставлена задача не допустить создания двух фронтов и сосредоточить всю силу для борьбы с Германией. И она была выполнена.

МОЯ ВОЙНА

Автор - Егоров Валентин Макарович, (1925), советник I класса, ветеран дипломатической службы.

Ранним утром, вернее поздней ночью 8 августа 1945 года наш полк подняли по «тревоге» и командир, полковник Евдокимов, объявил нам о вступлении СССР в войну с Японией.

Утром следующего же дня меня вызвали в штаб полка, где я получил первый боевой приказ: вместе с небольшой группой солдат нашей роты на трёх виллисах и двух мотоциклах переправиться через реку Амур и на маньчжурской стороне развернуть передовой ПСД (пункт сбора донесений). Наша задача состояла в сборе боевых донесений от командиров частей, действующих на участке фронта нашей 2-й Краснознамённой армии и направлять их в штаб, который ещё находился в Куйбышевке-Восточной.

Переправляться мы должны были уже через два дня, поэтому подготовку начали немедленно. Помню, заняла она у меня довольно много времени: надо было определить местоположение наших частей, связаться по радио с их командованием, собрать необходимую документацию и т.д. Но в назначенное время наши автомобили уже стояли «на высоком берегу Амура», а ещё через час мы были на маньчжурском берегу, сплошь изрытом переправлявшимися здесь нашими танками. Нас удивило, что, проехав несколько километров, мы так и не увидели никаких следов недавних боёв. Мы довольно долго ехали по разбитой просёлочной дороге среди хорошо обработанных полей, на которых тут и там виднелись фигурки крестьян в синих одеждах «даба», которые что-то делали на своих участках земли, не обращая на нас никакого внимания. Как потом оказалось, это первое впечатление было ошибочным. На самом же деле среди этих, казалось бы, мирных людей, было немало японских диверсантов-смертников, одетых поверх своих мундиров в синие крестьянские куртки.

Буквально на следующий день мы узнали о том, что прошлой ночью японские диверсанты напали на наш полевой госпиталь, который переправлялся вместе с нами, и ножами убили несколько десятков врачей и медсестёр. И нам пришлось проявить больше бдительности и по очереди дежурить по ночам.

В деревне Сяохяси, где мы тогда развернули свой первый ПСД, мы пробыли всего три дня. Здесь мы соединились с нашей ротой, которая к томувремени также переправилась на тот берег, и вместе с ней двинулись дальше, к городку Сун-у, который уже был захвачен нашими войсками.

Не зная на самом деле, что происходит в городе, наша рота остановилась на некотором расстоянии от него. Здесь я и получил боевое задание от командира - старшего лейтенанта Ефимова - выехать на машине вперёд и осмотреть дорогу, по которой можно было бы безопасно проехать через Сун-у по направлению к указанному на карте и более крупному городу Бэйаньджень. Другой и более прозаичный приказ я получил от старшины Романова: найти и доставить в роту какую-нибудь брошенную японцами, но исправную грузовую машину, потому что наша единственная полуторка после поездки по шпалам полностью вышла из строя. Помню, с какой радостью мы вместе с шофёром Ваней Соловьёвым восприняли это задание. Тогда мы и не думали об опасности, которой подвергались, и хотели совершить что-нибудь героическое, показать, на что способны. Из оружия у нас был наган с семью патронами (у меня) и карабин с одним магазином (у Ивана) - с патронами в роте было туго.

Помнится, было это 19 августа. Шёл проливной дождь, я был в одной гимнастёрке и где-то потерял пилотку, поэтому надел на голову фуражку, а кто-то из офицеров «одолжил» мне плащ.

Выехав на главную улицу Сун-у, увидели довольно сильные разрушения после недавних боёв и пустые дома и улицы. Всё население ещё накануне сражения покинуло город. Кое-где валялись трупы японских солдат, виднелись разбитые машины и несколько наших обгоревших танков. Ехали мы быстро, и вдруг после одного из поворотов наш виллис выскочил на небольшую площадь, и мы неожиданно увидели прямо перед собой довольно большую группу японских солдат, которые грузили оружие на автомобиль. Рядом стоял высокий офицер и командовал ими. Мы, конечно, застыли на месте и не знали, что делать - назад повернуть мы уже не могли.

Офицер, увидев нас, нисколько не удивился и вместо того, чтобы дать приказ открыть огонь, выхватил из ножен саблю и сделал ею несколько движений, как будто отдавая нам салют. Потом он строевым шагом направился в нашу сторону, остановился за несколько метров и что-то произнёс по-японски. Все японские солдаты при этом встали по стойке «смирно». Заметив моё удивление, он догадался, что я не понимаю его языка, и перешёл нанемецкий, повторив свои слова (позже я узнал, что многие японские офицеры свободно говорили по-немецки). Из его слов я каким-то чудом уловил знакомое слово «сдаваться». И тогда я вспомнил случайно услышанный мною разговор офицеров в нашем штабе о возможной капитуляции  Квантунской  армии  и  сразу  понял,   в  чём  дело. Значит, капитуляция произошла и этот офицер уже получил о ней приказ. А разглядев мою офицерскую фуражку и не видя под плащом солдатские погоны, он подумал, что я прибыл для того, чтобы принять капитуляцию его части. Поэтому он протянул мне свою саблю, которую я у него принял. Тут уж я совсем осмелел и, вспомнив приказ старшины, на ломаном немецком языке нахально заявил офицеру (потом выяснилось, что это был полковник), что принимаю его капитуляцию, а заодно прошу передать мне грузовик, освободив его от нагруженного оружия. Офицер отдал соответствующий приказ, который был тут же выполнен, и вручил мне ключи от машины.

Боже, какой я был тогда дурак! Ведь если бы я доставил в штаб армии грузовик с трофейным оружием, да ещё пленного полковника, то это было бы куда важнее для меня, чем простое выполнение указания старшины.

Но и одной японской сабли, которую я вручил командиру роты, и моего рапорта о случившемся оказалось достаточно. Мой начальник оказался умнее меня и сразу смекнул, что к чему. Он помчался в штаб, прихватив японскую саблю и меня в качестве вещественных доказательств. Там мы узнали, что именно сегодня, 19 августа, был подписан Акт о капитуляции Квантунской армии, а на фронте нашей 2-й Краснознамённой армии это был первый случай сдачи в плен японской воинской части. Нас тут же провели к какому-то генералу - члену Военного совета. Выслушав рассказ моего командира роты и потрогав японскую саблю, он отдал приказ направить в город Сун-у группу офицеров для принятия японской капитуляции по всем правилам. При этом, нахмурив брови, генерал буркнул через плечо моему командиру: «Представить ефрейтора Егорова к награде». На обратном пути комроты предположил, что я, вероятно, буду награждён орденом Красной Звезды. Я, конечно, был на седьмом небе от счастья.

Но, как известно, человек предполагает, а Бог располагает. Никакого ордена я так и не получил. Зато орден Красного Знамени получил комроты Ефимов (капитан по званию), а «мою» Красную Звезду «отхватил» старшина Романов (наверное, за то, что отдал приказ доставить японский грузовик). Нам же с Ваней Соловьёвым досталось по медали «За боевые заслуги». Но спасибо и за это, нам и так все завидовали, ведь мы были одними из первых награждённых солдат, и не только в роте, но и во всём полку.

Так закончился один из моих боевых эпизодов в войне с Японией, когда фактически я оказался чуть ли не первым русским военнослужащим, непосредственно принимавшим капитуляцию Квантунской армии.

Распечатать

Мониторинг событий

Открыть карту

Новости

Все новости

Архив публикаций